Стенописная артель "Радость"

творчество в рамках канона

Мой блог Назад


Автор: MS

Роспись небольшого храма – умение особенное. (часть 2)

Программа росписи небольшого храма может вмещать в себя такую же полноту богословия, как и стенопись кафедрального собора. Как это достигается? Секретом поделился наш постоянный автор, руководитель стенописной артели «Радость» Борис Алексеевич Алексеев.

– Мы начали разговор о росписи подклетного храма Собора Зачатьевского монастыря. Она получилась особой...

– Да, и прежде всего потому, что каждый участник этого проекта делал именно свое дело. Программа росписи, ее общее композиционное построение полностью были нам даны матерью игуменией Иулианией (Каледа), нам же оставалось только все расположить пластически. В древности считалось, что иконы и фрески пишут не изографы, а святые отцы. Примерно так выстроился и наш творческий диалог с матушкой игуменией. Антон взял на себя роспись алтарной части, а мы с артельцами трудились в четверике храма (хотя назвать четвериком в привычном понимании продольный неф с полуцилиндрическим сводом можно весьма условно). Главная идея выданной нам программы была в том, чтобы средствами стенописи создать ощущение присутствия в храме святых подвижников и подвижниц всех веков православного монашества. Сам список сюжетов и персоналий говорил о глубине замысла. Наряду с традиционными образами, как то: преподобные Сергий, Серафим, Антоний и Феодосий Печерские, присутствовали образы преподобных Павла Фивейского, Досифеи Киевской, Синклитикии Александрийской, Сарры Египетской, мученицы Февронии – не той, известной многим, праведной княгини Февронии Муромской, а древней святой III века. Мученица Феврония была юной, очень красивой девушкой. Подвижница жила в монастыре (Ассирийская область), на который напали гонители. Феврония могла скрыться, спасти свою жизнь, но она осталась, перенесла страшные муки и засвидетельствовала верность Христу. В росписи, которая продумывается самим художником, не часто встречаются такие малоизвестные духовные биографии. Когда мы писали какой­либо сюжет, матушки просили добавить детали, о которых мы попросту не знали. Например, в сцене встречи преподобных Антония Великого и Павла Фивейского нас попросили написать львов. Львы? – Мы стали внимательно читать житие и узнали, что два льва вырыли могилу святому Павлу. Получается, что без львов иконография встречи двух великих подвижников действительно не полна. И таких уроков мы с радостью «претерпели» множество! Хочу отметить колорит росписи этого храма. Писать на традиционном серо­голубом или охристом фоне не получалось – такой подход представлялся неким упрощением. Поэтому, долго выбирая, мы неожиданно остановились на сложном бежевом тоне и от него построили весь колорит росписи. В поиске нужной палитры мы рассматривали старые балканские росписи, древние расписные мраморы, или, как их называют, «марморá». Тогда же я припомнил живописный совет знаменитого французского художника Делакруа: «Ищите колорит на старых досках заборов, там, где не ищет никто, и вы найдете нужное». Конечно, древние фрески – это не доски повалившегося забора, но суть – в подходе.

– В какой технике вы расписывали этот храм? Применили свое умение писать по сырой штукатурке?

– Нет, мы писали силикатными красками фирмы «Кейм» – они в большой степени позволяют вести работу акварельно и напоминают фреску своей прозрачностью. К сожалению, фреску по сырой штукатурке можно писать только в том случае, если храм еще пустой, нет полов, иконостаса. Настоящая фреска – это большая предварительная работа, связанная с увлажнением стен. Мы имели счастье начинать как артель, работая по сырой известковой штукатурке в храме Симеона Столпника на Поварской, в Москве. Потом было еще пять храмов, где нам удалось поработать в этой древней технике. Но чаще всего речь о росписи возникает, когда в храме уже есть хороший иконостас, полы, как это было и в храме Всех преподобных. В таком случае делать фреску не представляется возможным.

– Храм Всех преподобных не единственный опыт работы артели «Радость» над росписью камерного церковного пространства?

– Не так давно мы расписали небольшой храм в административной зоне ОАО «РЖД» в Москве на Крылатской улице. Работу курировал архиепископ Егорьевский Марк, который и пригласил нас. Роспись в этом храме более традиционная по колориту, чем в Зачатьевском монастыре, а площадь стен еще меньше. В эти небольшие стены мы постарались вложить многоярусную композицию, с целью насытить стены богословием в красках и сколько возможно средствами стенописи зрительно раздвинуть интерьер.

– Как избежать перегрузки, создавая в малом пространстве роспись с множеством сюжетов?

– Это обыкновенная художественная задача. Посмотрите на фреску преподобного Андрея Рублева «Страшный суд» во Владимире: на Суд Божий идут плотные группы, изобразительно «вжатые» в узкие простенки, а перегрузки – нет! Важно правильно сложить цвет, форму и масштаб. Перегрузка порой возникает из­за чисто живописных промахов, когда цвет «не держится» на стене. Например, красный цвет – один из самых активных. Если положить его на желтую или оранжевую основу, цвет получится «мясным», будет зрительно «сползать» со стены. А вот на зеленой подложке он останется красным, но его материальность исчезнет и он «успокоится» в стене. Так делал Дионисий, изограф пресловущий, в росписи храма Рождества Пресвятой Богородицы в Ферапонтовом монастыре, подкладывая под красный гематит травяную зелень. Есть немало чисто профессиональных приемов, которыми надо уметь пользоваться. Само по себе художество – дело несложное. Как говорил великий Микеланджело: «Высечь из мрамора фигуру? Нет ничего проще! Надо просто отсечь все лишнее».

 

Беседовала Алина Сергейчук.

Издательство "ORTOX Русиздат" Журнал «Благоукраситель» № 44, 2014 г.

Комментарии ( 0 ) Вверх
Оставить комментарий Вверх
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]